Кто ты голос твой знаком мне

Горький мед | Буйнов Александр | Тексты песен

кто ты голос твой знаком мне

наш сын, Левон, давно уже любит твою дочь, Ншан. — Голос его звучал совсем не Кому ж, как не мне, стать поддержкой и опорой в жизни. Ты прости меня, Левон. И вы простите, дядя Мигран и тетя Анаид. И ты, мама, тоже. Ты быть может где-то рядом. Спряталась Будто голос твой за кадром. Говорит: Припев: Горький мёд на губах этот вкус мне знаком. мне вне себя не вырасти *** Яблоко Голос твой дождем любви струится. Ты щедра, ты всем даешь напиться! Так неси себе, неси Венерин знак.

Давайте глубже вникнем в приветствие, которое прозвучало две тысячи лет назад,и распознаем в нем голос любви.

Читать онлайн "Услышать Голос Твой" автора Морис Кэтрин - RuLit - Страница 1

Но перед тем как приступить к рассуждению о голосе любви, коротко пересмотрим наши переживания, связанные с голосом греха, который мы слышим ежедневно. Надо признать, что этот голос хорошо нам знаком. Вспомним только один случай с Езекией: Царь Езекия, имея власть и возможности, не поспешил доделывать то, что он не успел за свою короткую жизнь.

Поступок царя удивляет нас и. История его продолжается так: И заплакал Езекия сильно" 4 Цар. Голос греха мы слышим в известии о наказании за совершенное преступлениене только здесь на земле, но и в вечности, как написано: По этой причине ап.

Оказывается, что в Адаме и Еве человечество приняло царем не Бога, а грех и мы служим ему как рабы. Павел пишет в Послании к римлянам: Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью. Неужели вы не знаете, что, кому вы отдаете себя в рабы для послушания, того вы и рабы, кому повинуетесь, или [рабы] греха к смерти, или послушания к праведности?

Благодарение Богу, что вы, бывши прежде рабами греха, от сердца стали послушны тому образу учения, которому предали. Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности. Голос грехадоносится даже до неба: Так же говорится и о Содоме и Гоморре: Вопль доходит до неба.

Так же слышен голос и твоих грехов и беззаконий, если ты не попросил прощения у Бога и не покаялся, и не исповедался подобно Езекии пред Богом. Но не будем перечислять подробности тех истин, которые нам известны до боли. Давайте лучше обратим внимание на голос любви. Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты! Блажен человек, которому Господь не вменит греха, и в чьем духе нет лукавства!

Когда я молчал, обветшали кости мои от вседневного стенания моего, ибо день и ночь тяготела надо мною рука Твоя; свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху.

Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: С каких пор мы начинаем слышать этот голос и знакомиться с ним? Он с нами с детства: Мы должны научиться слышать голос любви, голос Бога. Этот голос - творческий. Он слышен еще до сотворения: Сократим текст о процессе творения до момента, когда вновь прочитаем: И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил.

И благословил их Бог И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. Об этом читаем и в Евангелии от Иоанна: Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков.

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его" Иоанн1: В голосе Бога раскрывается совершенная любовь к своему творению: В подтверждение этому читаем о царе Тира: Не в природе, не в животных, не в ангелах даже, а в нас Он являет Себя. Дорогой друг, Его творение - это ты и. Ценим ли мы этот голос любви? Вспомним, как всматриваются родители в своего ребенка, желая распознать себя в. С какой любовью и радостью принимают своих новорожденных детей, отражающих их образ.

Так Бог всматривался в Адама и Еву, радовался им и наслаждался общением с ними, видя в них Свой образ и подобие, пока они не потеряли его через грехопадение. Долго Он тосковал и искал тех, с кем вновь можно было войти в общение, вглядываться в друг друга и наслаждаться увиденными образами.

Так Он находил для Себя некоторых послушных пророков, таких, как Ной, потом нашел Авраама, потом Моисея и, наконец, Он послал Сына Своего, чтобы в Нем раскрыть всю свою полноту Божества телесно.

Павел не случайно повторяет: Голос Божьей любви слышится в сотворении женщины: А это значит, сотворим ему жену, чтобы они пребывали в любви, чтобы каждый день слышали: Бог говорит пророку Иеремии: В голосе любви нет лицемерия, лести, хитрости, лукавства, лжи, манипуляции и нет компромисса с грехом.

Этот голос знаком нам в прощении, когда слышим: Этот голос знаком нам в исцелении: Вот как услышал голос любви Езекия после своей молитвы: Я услышал молитву твою, увидел слезы твои. Вот, Я исцелю тебя; в третий день пойдешь в дом Господень; и прибавлю ко дням твоим пятнадцать лет, и от руки царя Ассирийского спасу тебя и город сей, и защищу город сей ради Себя и ради Давида, раба Моего" 4 Цар.

Этот голос звучит сильно в словах Бога: Здесь уже речь идет не о каких-то15 годах, не о ти, а о целой вечности. Этот голос звучит мощно в воскресении: А некоторые из них сказали: Иисус же, опять скорбя внутренно, приходит ко гробу.

То была пещера, и камень лежал на. Сестра умершего, Марфа, говорит Ему: Это по-настоящему смущало. Три из шести моих сестёр имели степень юристов, две из них работали адвокатами. Они проводили долгие тяжёлые часы на работе, приходили усталые домой, к детям, которые требовали к себе абсолютно всего их внимания.

Это была изматывающая повседневность, и их дети проводили с матерями лишь малую толику того времени, которое проводила со мной Анн-Мари. Тем не менее, маленькие дочки Джин и Терезы говорили гораздо лучше Анн-Мари, несмотря на то, что были гораздо младше её, и казались умненькими и жизнерадостными детьми.

Возможно время, которое я отдавала дочери было проведено с меньшей "пользой". Я почти перестала расставаться с дочерью: Каждый раз, когда я должна была отлучиться куда-то, я торопилась вернуться домой как можно скорее и, возвратившись, забрасывала Пэтси вопросами о том, как Анн-Мари себя вела, и как прошло время без. Когда я была с ней дома, я старалась как можно больше времени проводить, играя с дочкой на полу.

Проблема заключалась в том, что чем бы мы с ней не занимались, ничто не было способно привлечь её внимание более, чем на несколько секунд. Напрсано я приносила домой новые яркие игрушки и книжки, тщетными оказывались мои старания заинтересовать её совместным чтением какой-нибудь сказки. Она неизбежно поворачивалась к тем двум-трём старым игрушкам, с которыми тихо играла каждый день. Велико было искушение взять всю вину на себя, даже ещё до того, как я узнала, что существует какая-то проблема.

Это был мой ребёнок. Она была рождена моим телом. До сих пор она воспитывалась почти только. Поэтому если что-то с ней было не в порядке, то в этом только моя вина.

Константин Битеев «Щечки». Х-фактор 7. Второй кастинг

Ни Марка, ни её самой, а. Убеждения разума не могли устоять перед тем интуитивным ощущением обречённости, той твёрдой, опасной уверенностью в том, что мой ребёнок был продуктом меня, продолжением. Составляющими этого чувства вины были различные отрицательные эмоции, которыми сопровождалось любое моё общение с Анн-Мари в эти дни: Вопрос, который не давал мне покоя ещё с лета, не покидал меня: Но Анн-Мари - вот ей уже почти полтора года, а я до сих пор жду, когда же она раскроется.

Что-то было не в порядке с ней, что-то было не так со мной - в фокусе этого "не в порядке" в моей голове каждый раз оказывалось что-то другое. Единственное, что становилось очевидным - это нетерпимая разница в моём отношении к двум моим детям.

Тогда как Даниэл наполнял моё сердце радостью и гордостью, Анн-Мари будила во мне беспокойство. Чтобы справиться с этим, я решила проводить меньше времени с Даниэлом. Прикованная к тихой, невесёлой Анн-Мари, я начала позволять Пэтси заботиться о Даниэле всё больше и больше, в то время как я была с дочкой.

Эта мера ничему не помогла, а только увеличила тень печали, покрывшую наш дом. Я скучала по сыну, когда он не был со мной, но не могла позволить себе радоваться мальчику как раньше. Я продолжала думать о том, что если бы я знала в чём причина происходящего, я была бы спокойнее. Я была охвачена идеей "нормальности", параметров, которые определяли нормальное развитие и поведение детей. Я штудировала книги, посвящённые раннему детству, но ни в одной из них я не могла найти свою дочь.

Большинство из них предостерегали меня от того, чтобы сравнивать своего ребёнка с другими детьми. Нигде, ни в одной книге не было и намёка на то, что у некоторых детей может возникнуть какая-либо проблема в развитии. Опасались ли авторы книг понапрасну тревожить родителей? Боялись ли того, что информация об отклонениях в развитии не будет воспринята "средним" родителем? Я искала книгу, в которой вместо обычного: Но если я не могла найти Анн-Мари ни в одной из этих книг, то мои друзья забрасывали меня десятками примеров детей, которые, как они утверждали, были в точности, такими же, как.

Я с жадностью слушала эти истории и искала людей, которые могли рассказать ещё одну, и ещё одну … о маленькой Мэри, которая не произносила ни слова до трёх лет … о Сэме, который плакал без перерыва … о Джонатане, которые не говорил до четырёх лет, а потом открыл рот, и заговорил целыми предложениями! Снова и снова я слушала рассказ об Эйнштейне, который не говорил до того, как ему было … сколько лет?

Возраст варьировался в зависимости от рассказчика, но так или иначе Эйнштейн доказал свою теорию относительности до того, как произнёс своё первое слово. Тем временем Анн-Мари становилась всё тише и тише. Теперь я не могла выпросить у неё и слова. Я вспоминала, как она семенила к двери, встречая отца. Когда в последний это было? Когда в последний раз мы слышали её "привет" или "пока"?

Когда в последний раз она сказала "я юю ея"? Когда я отчаялась найти Анн-Мари в популярных книгах по детскому развитию, а истории многочисленных рассказчиков больше не приносили мне успокоения, я решила, что мне необходимо провести более серьёзное исследование. Ещё со времени нашей с Марком длительной борьбы с бесплодием первый ребёнок родился мёртвым, затем последовало три выкидышая была убеждённой читательницей различных медицинских текстов.

Книги, статьи, учебники - я внимательно изучала всё, что каким-либо образом касалось нашей проблемы. Моё чтение медицинской литературы происходило с определённой долей скрытности. Ещё во время моей учёбы в университете, вместо того, чтобы готовить свои тезисы, я сидела в библиотеке в уголке, перелистывая "Нью Ингланд Джорнал Оф Медицин"? Моей настольной книгой был "Мерк Мэньюал"?

Однажды, с какой-то подозрительной поспешностью, я приобрела толстый учебник по деторождению и гинекологии.

У меня было чувство, что я купила нечто неприличное, как будто это было сочинение маркиза Де Сада. Но если бы кому-то пришло в голову посмотреть на отвратительные чёрно-белые фотографии учебника, то он признал бы, что нет ничего более далёкего от эротики, чем эти изображения.

Но что больше всего смущало меня, так это моё вторжение в пределы, куда допускаются лишь посвящённые, а я таковой не. Не являясь врачом, я как бы незаслуженно присвоила себе какое-то право, тем самым нарушив негласное общественное соглашениекоторое принято между врачами и их пациентами. Вообще-то я была доктором, но сомневаюсь, что моя степень доктора философии хоть как-то квалифицировала меня в мире медицины.

Более того, и это было сложнее, я с детства впитала в себя благоговение общества перед врачами и его пренебрежительное отношение к обладателям гуманитарного образования. В этом мире и не только во Франции доктора философии пользуются далеко не той славой, которая достаётся врачам.

Честно говоря, я всегда плохо представляла себе, что мне делать со своей степенью: Первый вариант выглядел неискренне и претенциозно, а если принять во внимание то, что я уже давно была "неработающей мамой", то и подавно.

Второй вариант, казалось, призывал уступить социальной тенденции, которой я пыталась сопротивляться.

кто ты голос твой знаком мне

Чаще всего я, молча, скрежетала зубами, когда какой-нибудь доктор - врач, разумеется, - обращался ко мне с той беззаботной отеческой фамильярностью, которая свойственна даже самым молодым из них, начиная с третьего курса медицинского факультета: Так или иначе, но стоило мне научиться понимать специфический жаргон, употребляемый в медицинской литературе, как я обнаружила, что мне удаётся извлечь из неё нечто полезное, а именно объективность, исследование, опыт.

Когда я училась в университете, для французской литературы и критицизма было характерно обличение любого возможного знания в шатком непостоянстве. После того, как годами я рассматривала мои любимые художественные произведения сквозь призму структурализма, постструктурализма, феноменологии, феминисткого критицизма и деконструктивизма, я накинулась на медицину, как голодная мышь?

Я устала от того, что "правда" - это относительное понятие, отражение чьего-то взгляда на жизнь, способа мышления. Я хотела испробовать вкус фактов, информации. Собрание знаний, опирающееся на эмпирические данные, а не на талант болтливости своих последователей. Немного больше телесного, немного меньше духовного - или по меньшей мере того, что считалось душой среди левого крыла французских интеллектуалов. Она сама принадлежала к той редкой породе врачей, которые искренне приветствуют вторжение непосвящённых в их профессиональную сферу.

Другие мои друзья выказали куда меньше понимания. Но я упрямо продолжала читать свой "Мерк Мэньюал". Здоровье моей дочери было вне всякого сомнения моей заботой, и я продолжала искать ответы на вопросы, мучавшие.

Одним сентябрьским вечером, лёжа в кровати рядом с Марком, когда год, а вместе с ним и период нашего невежества, близился к концу, я, наконец-то, нашла то, что искала. Статья называлась "Педиатрия и генетика", подзаголовок "Психиатрические состояния в детстве и юношестве", второй подзаголовок "Детский аутизм или синдром Каннера". В журнале приводилось только краткое описание, включающее в себя наиболее характерные признаки расстройства, не вдающееся в подробности, которые могли бы облегчить определение диагноза.

Больше в книге ничего не. В ней не говорилось о том, чем может быть вызвана болезнь, хотя и проскальзывал намёк на связь с генетикой, а также на то, что у некоторых детей возможны неврологические расстройства. Что касается прогноза, то для более, чем половины детей "прогноз однозначно пессимистический", и только около четверти из них могли надеяться на "нормальное в среднем здоровье", что бы под этим не подразумевалось.

Никакого упоминания о "лечении" или "выздоровлении" в книге вообще не было, и в этом было что-то зловещее. Моей первой реакцией был пронизывающий до костей страх. Что-то в Анн-Мари в какой-то степени могло соответствовать каждому из описанных типов поведения.

Я не могла окончательно и бесповоротно отогнать от себя то, о чём только что прочитала. Тогда я взяла книгу и снова перечитала отрывок. Давай, спроси Марка, что он думает по этому поводу. Реакцией Марка было с трудом контролируемое раздражение. Он прочитал страницу, а потом в ярости откинул книгу. Ну конечно же, это не была Анн-Мари. О Боже, неужели я на самом деле это сделала - я только что определила, что моя дочь психически нездорова!

Это смешно, я имею ввиду "чрезмерное стремление к одиночеству". Это никак не оносится к Анн-Мари: Мы перебрали один за другим все четыре типа поведения. Она действительно стеснялась чужих, но она очень любила. Она просто была из тех детей, которые поздно начинают говорить, вот и всё.

Знаком ли тебе голос любви

Что же касается "неровных интеллектуальных проявлений", то мы не знали что это. Мы и не предполагали, какой коэффициент интеллекта был у дочери, но нам она казалась умненькой.

Так, мы оставили эту тему, и я снова пообещала себе, что перестану выискивать проблемы там, где их нет и "играть в доктора". Несмотря на это, на следующий день я позвонила доктору Бакстеру. Неделю спустя мы сидели в кабинете врача, и я поделилась с ним своими волнениями.

Возможно ли у неё подозрение на… аутизм? У меня сохранился только размытый образ - должно быть из какого-то давнозабытого документального фильма - ребёнка, который, забившись в угол, молча, раскачивался из стороны в сторону. Она бы так за вас не цеплялась. Она бы равнодушно позволила врачу осмотреть себя От внезапного облегчения я даже почувствовала лёгкое головокружение. Также мне стало немного стыдно. Когда же я, наконец, успокоюсь и приму свою дочь такой, какая она есть?

Да и кто я такая, чтобы, прочитав страницу в книге, говорить об аутизме? Прошу прощения, за то, что я такая "беспокойная" мама. Я засмеялась, мне хотелось, чтобы доктор присоединился ко мне в моём самопринижении. Это было слишком маленьким наказанием за выдумывание проблем там, где их очевидно не. Но тут я вспомнила о чём-то ещё, что тревожило.

Это было более конкретно. Мне кажется, что она стала говорить всё меньше и меньше, такое чувство, что несколько месяцев назад её словарный запас был больше, чем сейчас Да, я в этом уверена … Сейчас от неё даже лепета не услышишь.

Это было невольным проявлением инициативы к продолжнию разговора. Как бы педиатры не распознавали ранние признаки аутизма, большинство из них, я уже знала это, было научено не игнорировать ни малейшего намёка на речевые отклонения. Девочка должна пройти тест на слух, как можно скорее.

Там, в Центре по коммуникативным нарушениям, я должна была назначить встречу в клинике по оценке речи и языка. И я очень рада, что мы раз и навсегда можем исключить возможность аутизма, - я выжидательно на него посмотрела. Но я должен сказать, что по отношению к вашей дочери, это очень маловероятно, практически невозможно. Надо отдать должное доктору Бакстеру - он хороший и умный врач. Мне не в чем его упрекнуть, ведь ничего из того, что я ему рассказала про Анн-Мари, не выглядело странно или ненормально, кроме проблем с речью.

За двадцать минут нашего разговора было очень трудно передать всю серьёзность сложившейся ситуации. Сказать "она много плачет", значило ничего не сказать для того, чтобы описать тот кошмар, в который превратилось наше с ней существование. И если, как позднее выяснилось, его описание детей-аутистов было заблуждением из-за своей обобщённости, то это возможно объяснялось тем, что так выглядели те немногие аутисты, которых доктор видел в своей жизни.

Видимо медицинские школы не готовят будущих педиатров распознавать аутизм на ранних стадиях у детей в возрасте младше лет. Во многих случаях диагноз ставится только тогда, когда ребёнок начинает посещать детский сад. Там он настолько выделяется среди своих сверстников, что ни самые невнимательные родители, ни самый бесцеремонный врач уже не могут игнорировать наличие заболевания.

Я позвонила в Хантер, чтобы назначить проверку. Я хотела поскорее покончить со всем. Я была противна сама себе, пора было оставить в покое Анн-Мари, у которой всё было в порядке. Однако судьбе было угодно распорядиться иначе: Кровотечения в течение последних трёх месяцах беременности, а также ультразвуковая проверка обнаружили у меня очень низкий уровень плаценты - это было катастрофически опасно для меня и ребёнка, так как могло обернуться внутренним кровоизлиянием.

Врач-гинеколог хотела, чтобы хотя бы на ту ночь я осталась в больнице, но что ещё хуже, она не могла сказать, сколько времени я должна буду провести. Я была в панике. Я негодовала, спорила, даже плакала. Доктор была очень сердита. Ей никогда не приходилось видеть меня в таком состоянии. Я уверена, что вы преувеличиваете опасность. У меня двое маленьких детей дома, что прикажете с ними делать, взять и вот так оставить их одних?

Конечно же, я легла в больницу, но моя истерика продолжалась и в течение первых дней моего "заключения". В какой-то момент старшая сестра этажа подошла и села возле моей кровати для того, чтобы прочесть мне лекцию о том, как полезно оставлять детей одних, а иначе как научить их быть самостоятельными?

Я согласно кивала и говорила "да, да", чтобы она побыстрее ушла. А потом ещё немного всплакнула.

кто ты голос твой знаком мне

Как могла я объяснить Марку, врачу, сёстрам, почему я была так расстроена, если я сама этого не понимала. Не будет преувеличением сказать, что я была близка к панике при мысли, что мне придётся оставить Анн-Мари. Какой-то мрачной частью мозга я понимала то, что не проникало в мои более контролируемые мысли: Это было как барабанная дробь, как звук правды, которая должна быть, наконец, произнесена.

Это была девочка, которая уходила во мрак. Её мать стояла между ней и темнотой, чувствуя как от страха сжимается её сердце. Она попросила Господа благословить её, а потом отбыла в больницу на "неопределённый период". Мои родители и сестра Бюрк приехали в город, чтобы позаботиться о детях в моё отсутствие. Марк каждый день отпрашивался с работы, мчался домой взять детей и привести их ко мне в час для посещений.

Они навещали меня каждый день, и каждый раз Анн-Мари приходила заплаканная, во время, проведённое со мной, она больше хныкала, а покидала комнату снова со слезами. Даниэл плакал, когда надо было уходить, Анн-Мари тоже кричала и плакала, но в отличие от брата, она не протягивала ко мне рук, не обращалась ко мне умоляющим взглядом или словом.

Она, как обычно, выглядела испуганной, но не находила успокоение ни во мне, ни в отце. Меня выписали из больницы через десять дней. Опасность была позади, моё состояние стало менее критично.

Когда я зашла в дом, Анн-Мари выскочила из угла и пробежала мимо. Когда мы, наконец-то, выбрались на проверку в институте Хантера, это было одним из многих разочарований, которые испытываешь, когда имеешь дело со специалистами по детскому развитию. Мы прошли тест на слух, его результаты были в полном порядке, а потом настала очередь оценки речи, которая продолжалась не менее часа.

Три серьёзные молодые женщины, которые работали над своими дипломами в области детского обучения, и их наставница, сели с нами на пол и безуспешно пытались извлечь из Анн-Мари хоть слово с помощью голубых воздушных шариков, деревянного болванчика на пружине и других игрушек. В конце-концов, наставница обьявила своё заключение. Мы бы порекоммендовали вам встретиться с психологом, он и поставит точный диагноз.

А пока мы рекомендуем вам записаться к нам на игровую терапию, дважды в неделю. Что это за "игровая терапия"? И зачем она нужна моей дочери? Я бы хотела посоветоваться со своим педиатром. И я бы хотела иметь копию вашего заключения.

Мы пошлём копию заключения лишь вашему педиатру, и вы сможете обсудить с ним все интересующие вас детали. Но дело в том, что мы очень очень заняты сейчас, так что он получит заключение не ранее, чем через две-три недели. А пока, мы надеемся, что вы передумаете и всё-таки приведёте девочку на сеанс игровой терапии. На глубокую рваную рану в будущем ребёнка, причиной которой был аутизм, эти очень очень занятые люди хотели налепить два симпатичных маленьких лейкопластыря.

Два часа в неделю игровой терапии - помотрим, заставят ли её говорить надувание воздушных шаров или игры с мячом! Я позвонила доктору Бакстеру. Он разделял мою неприязнь к идее игровой терапии. Им нечего ей предложить, кроме того, что вы и так в состоянии обеспечить. Давайте подождём их заключения, тогда я и решу, есть ли на самом деле какая-то проблема. Если это так, то, пожалуйста, не начинайте какую-либо терапию, не встретившись с доктором Де-Карло.

Каждые несколько дней я звонила доктору Бакстеру, чтобы узнать не прибыли ли результаты обследования. В разговоре с моими сёстрами и друзьями, я начала громко произносить его вслух. Я хотела вытащить его на свет, чтобы мы все вместе могли помотреть на то, что оно из себя представляет, и дружно признать, что между ним и милым описанием Анн-Мари нет ничего общего. Анн-Мари же, напротив, такая мамина дочка! Она просто немного стесняется чужих.

Ситуация дошла до того, что, казалось, слово теперь существовало независимо от своей языковой оболочки, а мы, совместными стараниями, пытались свести на нет его силу. Марк чувствовал примерно то же, что и я, но сильнее.

кто ты голос твой знаком мне

Он хотел не просто встретиться с угрозой лицом к лицу и обезоружить её, как я, а пытался навсегда изгнать её из нашей жизни. Я же начала немного больше читать на эту тему. Только немного, потому что всё, что я читала было очень пугающе и безнадёжно.